— Ну. И чего? – произнёс Иннокентий Фёдорович Жуев, долго и с пристрастием разглядывавший скульптуру Давида, который, казалось, не по воле автора, а уже от смущения отвернул свою кудрявую голову.
— Что-что? – остановился рядом Лука Вениаминович Луков, уже два с половиной часа рыскавший по музею в поисках Венеры Милосской.
— Я говорю, и чего тут особенного? – Иннокентий Фёдорович кивнул на скульптуру.
Луков прищурился по направлению кивка:
— Ах, это.
— Это, — с пренебрежением кинул Жуев: — Вот именно, что «это». То ли мужик, то ли баба. Если бы умные люди табличку не написали, так бы и непонятно было.
— Ну, как же! – изумился Лука Вениаминович: — Я так понимаю, тут двух мнений быть не может, — он тоже кивнул на Давида, акцентируя внимание на нижней его части.
Иннокентий Фёдорович проследил за его взглядом:
— Писька, что ли? Не, — помотал головой: — Не аргумент.
У Лукова очки полезли на лоб.
Жуев продолжал мотать головой:
— Совсем не аргумент. Знаете, есть такие бабы… Да и разве это писька? Так. Формальность.
— Вы полагаете? – Луков вернул очки на нос, ещё сильнее прищурился, изучая предмет беседы.
— Пфф. Вот у моего кума, Петра Леонидовича, так это писька. Даже писькой такое не назовёшь, а выражаться, в культурном месте, как-то язык не поворачивается.
— Хм, — Лука Вениаминович почесал жидкую козлиную бородку.
— Да-а, вот с кого лепить бы надо. А это так, — Иннокентий Фёдорович махнул рукой: — На постном масле. Разве что этому, как его, Микеланджело, мрамора не хватило. Так лучше б на шнобиле сэкономил. Я так полагаю: раз уж стянул с него портки – сделай так, что б ему не стыдно было, а то, вишь, он аж голову со стыда отвернул. Понимаю, тогда с одёжкой трудно было, но кувал-то он его уже почти в наше время. Ты ж художник! Творец! Накинь штаны на парня, не позорь! Мало того, что рылом не вышел, так ещё и без исподнего выставили! М-да. А бабы от него здорово тащатся, ага, а им чего? Только какой-никакой писюн увидят и всё, потеют.
— Послушайте, уважаемый…, — стал переминаться с ноги на ногу Луков: — Вы я вижу большой специалист в области искусства?
— Ну, тыкть…
— Я уже три часа не могу отыскать Венеру Милосскую. Был бы признателен Вам, если бы Вы присоединились к моим поискам и было бы невероятно интересно и поучительно услышать Ваше мнение о сём произведении.
— Венера?
— Да-да.
— А-а, баба, что без рук? Пошли. Тут она. В соседнем зале. Это ты удачно на меня попал. Про безруких баб я тебе всё подробно могу рассказать. По статьям. Вот сноха моя, Варвара, прости господи, Деминионовна к примеру….
Жуев и Луков, взявшись под руки, вальяжно следовали мимо холодных изваяний.
Иннокентий Фёдорович говорил, Лука Вениаминович с почтением слушал, и посетителям музея со стороны чудилось, что два профессора-искусствоведа делятся эстетическими переживаниями, на кои их сподвигло посещение храма капризной Гармонии.