Кабель.
— «Аппарат для кондиционирования воздуха», — выделяя каждое слово, прочитал Уоллис, наш главный редактор мои статьи просматривал лично: — Джек, ты в каком веке живёшь? Напиши: «кондиционер». У нас колонки не резиновые. И знаешь, почему мы до сих пор одни из немногих, кто издаёмся на бумаге? Потому что перекуси какая-нибудь каналья завтра трансатлантический кабель — и нет интернета, а это, — Уоллис постучал пальцем, унизанным солидным перстнем, по толстой книге на его столе: – Это вечно. Это не вскроешь и не добавишь туда и не вырежешь и не дорисуешь. Можно только уничтожить. Вот по этому, — он ещё раз постучал по книге: — По этому будут писать о нас историю и судить потомки.
— Пожалуй, что так, — согласился я: — Только навряд ли кому-то придёт в голову кусать кабеля, и возможно ли такое, сэр?
Уоллис с лукавым прищуром посмотрел на меня, на лице его появилась таинственная улыбка злоумышленника:
— Кто знает, Джек, кто знает. Держи сигару.
Я взял.
— Ну! – громко нарушил Уоллис мистическую паузу: — Значит, в печать исправь на кондиционер, а в вэб-формат оставь аппарат.
— Окей.
Я вышел из его кабинета и прям в коридоре раскурил сигару с красивой надписью «Король Эдуард» на бумажном колечке.
— Ты спятил? – подбежала Молли: — Давно не штрафовали?
— Молли, – я притянул её за талию к себе: — А у тебя никогда не возникало желания…
— Какого? – в ожидании страшного спросила она.
Я переместил руку ниже:
— Перекусить трансатлантический кабель?
Молли сняла очки и ответила так, как могла ответить только Молли, глядя глаза в глаза:
— Постоянно…





















А перекус кабеля к чему-нибудь приведёт?
Мистер Уоллис полагает что к исчезновению интернета.
Зря полагает.
Губа не дура у обоих.
Дура не губа.
Мне сказали: не думай о зеленом медведе ни в коем случае.
С тех пор у меня не выходит из головы: и почему это он сцукко зеленый, а?
Молли очаровашка! Вот такие женщины, жертвуя собой держат в зубах такой кабель… чтобы связь не прерывалась… постоянно!!!
Постоянный ток)