— Дура! – кричал мистер Джуд: — Ну, что ты нарисовала, а?
— Это левины… ы-ы…, — начинала плакать Салли, она не любила, когда папа сердился.
Мистер Джуд потряхивал альбомным листом над головой:
— Не бывает никаких левинов! Не бывает!
— Бывает! Я видела!
— Нет у львов крыльев!
— У львов нет, а у левинов есть.
— Бестолочь! – мистер Джуд рвал рисунок дочки на мелкие клочки и брызгал слюной: — Это профанация, блажь, болезнь! Не существует левинов!
— Существуют. Есть львы и павлины и есть левины, у них крылья и они летают.
— Безмозглое, аморфное, узколобое создание! Вся в свою мать!
— Гилберт! – миссис Джуд вошла в кабинет: — Не смей кричать на ребёнка!
— Помяни чёрта в суе…
— Мама! Ы-ы-ы… Папа мне не верит. Ы-ы-ы…
— Твой папа идиот. Иди ко мне, малышка.

Гилберт Джуд пинком отворил дверь, дошёл до парка и уселся на скамейку.
— Вы позволите? – спросил он у сидевшего там мужчины в сером плаще и шляпе:
— Проклятье! Сигареты оставил…
— Прошу, — незнакомец протянул мистеру Джуду сигарету.
— Благодарю, — поблагодарил мистер Джуд, прикуривая от предложенной зажигалки: — Ведь всё для неё, всё для неё! Не хочу я, чтобы она росла кисейной барышней из романов Диккенса. Впереди её ждёт суровая и нелёгкая жизнь. Мир, в котором нет места фантазиям и сказкам. Мир, сотканный изо лжи, насилия и потребления. Она должна быть готова к этому, просто, чтобы не утонуть в обилии дерьма, окружающего её. А она…
— Ваша дочь?
— Да, моя Салли. А она рисует крылатых львов! Крылатых летающих львов!
— Левины?
— Да-да, Вы, я вижу, тоже знакомы с подобным декадансом. А ведь всё и начинается с этих крылатых львов, прекрасных принцев на белом коне, бреда о вечной любви и верности, добро побеждает зло. А в итоге обиды, разочарования, потеря смысла, суициды, наркомания, уход от реальности в выдуманный мир, разбитая жизнь. Не хочу я этого для своей дочери. Не хочу! Вышибать! Вышибать эту дурь из головы, пока поздно не стало!
— Который теперь, час, сэр?
— Ух, — фыркнул мистер Джуд, доставая из жилетного кармана часы: — Четверть девятого.
— Да. Вы правы. Фантазии дело опасное.
— Но львы с крыльями! Это уже переходит всякие границы! Надо будет показать её доктору Боргу. Может быть, ещё можно как-то повлиять…
— Хм,  сегодня уже девятнадцать, — перебил его незнакомец.
— Что? – мистер Джуд повернулся к соседу по скамейке. Тот пристально вглядывался в темнеющее небо. Мистер Джуд поднял голову и посмотрел в направлении его взгляда. Сигарета выпала из раскрывшегося рта.
— Сегодня девятнадцать, — повторил мужчина, не отрывая взора от неба: — Видите? Сегодня два вожака в стае и трое замыкающих. Это редкость. На запад летят, к Ла-Маншу.
Мистер Джуд отчётливо видел летящую клином стаю львов. Нет, не львов. Львы не летают, это он знал наверняка. А эти летели, потому что у них были крылья.
— Это левины, — как будто прочитав его мысли, сказал незнакомец: — Последняя стая. В этой объединились два прайда.
Гилберт Джуд неподвижно сидел на скамейке с открытым ртом, провожая глазами удаляющихся в закат животных. Гомон поднял упавший окурок, затушил, бросил в урну.
— Счастливо оставаться, сэр, — приложил он руку к поле шляпы. Джуд не реагировал. Гомон улыбнулся и направился через парк к метро.
Телефон в кармане принял сообщение: «Бульвар Бомарше, 8.02.15».