Лоран.(1)
— Скажите, месье Лоран, Вы с Вашей женой, ну… ладили?
— Как сказать ладили? Я этот год в основном в командировках. Контора открыла филиал в Тулузе, приходится часто ездить туда. А Лили занимается, вернее, занималась галереей. Нам, собственно, и повздорить-то было некогда.
— М, — следователь Фарш почесал висок карандашом: — А в последнее время не замечали за ней чего-то необычного? Перемены настроения?
— Н-нет, — покачал головой Лоран: — Ничего такого.
— Может быть, у неё появился, как бы это сказать, друг? Друг, о котором Вы не знали?
— Не может быть. Исключено. Это невозможно. Лили… Никогда.
— Как Вы прокомментируете её предсмертную записку? – Фарш протянул тетрадный листок Лорану.
Тот начал читать и заплакал:
— Я… Я не понимаю… Не понимаю…
— Хорошо, месье, примите наши соболезнования. Этьен, проводи месье Лорана.
— Чего ты его трясёшь? Ты же видел, на нём лица нет, — сказал Барбаш, когда дверь за рыдающим вдовцом закрылась: — Я думал, этот бедолага в обморок упадёт. Как бы и его нам не пришлось из петли вынимать.
— Ну да, ну да.
— Дело совершенно явное. Суицид чистой воды. Телесных повреждений нет, признаков борьбы в квартире нет, анализ показал стрессовое состояние, предсмертная записка её почерком. Чего тебе ещё надо? А этот несчастный муж? В день её смерти был в Тулузе, где его и нашёл Этьен.
— Всё так. Но мотив?
— Мотив? – Барбаш усмехнулся: — Дамочки. Они делают, что их левая нога захочет. Моя тёща, к примеру, пригласила нас на обед и когда мы расселись за столом, как достопочтенное семейство, вылила содержимое супницы мне на голову, со словами: «Ты как-то сказал, что тебе очень нравится мой грибной суп, ешь на здоровье, коровья лепёшка». Какого? Чёрт бы её побрал, старую курицу! И почему ей не приходит в голову наложить на себя руки? Короче говоря: ищите женщину!
— В том-то и дело, что женщина. Я пятнадцать лет в криминалистике и уверяю тебя, что женщины не вешаются, тем более на собственных колготках. Травятся, режут вены, на худой конец бросаются с моста, но повеситься… Синее лицо, высунутый язык, испражнения… Она не могла не думать об этом.
— Она была в состоянии стресса. Вот, — Барбаш потряс заключением судмедэксперта: — Чёрным по белому.
— Может быть. Может быть, — Фарш захлопнул папку: — Ладно, пойду сдаваться патрону.
В дверях он остановился:
— Послушай, а сколько от нас до Тулузы?
— Ну, машиной часов пять. Поездом, пожалуй, четыре.
— М, ну да, ну да.
— Ступай уже, а то он сейчас опять звонить будет. И потом пойдём, перекусим.
— Грибного супа?
— Иди ты…




















Это часть чего-то большего или просто миниатюра?
Первая серия из двух.
Будем ждать значит)
Интересно всё-таки что они обнаружат в Тулузе. И что было написано в записке.
Это что за свистопляски?
Предполагаю, что муженёк грохнул свою Лили. Ведь развестись с ней он не мог. Всё имущество было записано на нее.))
С удовольствием прочитаю окончание твоего рассказа.
Неужели всё так очевидно?
Тебе бы опером работать)
Привет)