Репка.
Элджернон проснулся от собственного крика.
Опять кошмар.
Уже рассвело. В окошке, пробиваясь сквозь листья яблоньки, плясали лучи утреннего солнца. В избе было пусто и тихо, только ходики на стене неумолимо тикали, забирая жизнь по секундам, а из огорода доносились невнятные звуки, свидетельствующие о некой бурной деятельности. Элджернон почесался, вытрусил из-за печки сигарету, вышел на крыльцо.
- Рывками! Рывками надо! И всем вместе, разом!
— Куда рывками-то? Ботву обдерёшь и всё, а суть в земле останется.
— В раскачку давай!
— Дружно! Рывками, говорю! По счёту. И… раз! И… раз! И… раз!
— Сизифов труд...
— Послушайте, а почему бы не взять лопату и не выкопать её?
— Самый умный, да? Грамотный, да? Мы тут пальцем все деланные, да?
— Успокойся, Дед, он шутит.
- Шутник? Думаешь Гигинеишвили дурак?
— Я, собственно…
— Иди уже, зови своего кореша. Без него, похоже, никак. Шевели мохнаткой-то! А вы что вылупились?
Кошка подошла к Мышке, присела рядом.
— Что там у вас? — спросил Элджернон.
— Да, — махнула лапой Мелестина: — Как всегда. Тебя зовут.
— Инвалидная команда. Ну, пойдём, — Элджернон выкинул бычок в ведро и лениво потрусил за Мелестиной.
На обед на столе в чугунном котелке смердела горячая румяная и сладкая пареная репа.




















