Иван да Марья.

В дверь позвонили.
— Ваня, это ты? Открой сам!
Иван открыл сам. Вошёл. Марья выглянула в коридор. В левой руке она держала телефон, в правой кекс. Иван молча скинул ботинки, плащ, прошёл мимо жующёй Марьи, рухнул лицом на кровать. Марья послала остатки кекса в рот. Вытерла липкую ладонь о пижаму. Стряхнула крошки с груди.
— Я перезвоню, — сказала она в трубку. Подошла к Ивану.
— Ты что, пил?
Понюхала. Не пахнет.
— А что тогда? – удивлённые брови образовали две тёмные радуги.
Как будто единственной причиной объясняющей подобное поведение Ивана являлось то, что он пил.
— Это катастрофа, — пробурчал Иван.
Марья, в ожидании кошмарного, выпучила глаза. Её пробил озноб предвкушения ужаса. Ноги подкосились, тапочки убежали и спрятались под трюмо, она села рядом с Иваном. Не села, плюхнулась, не сводя обеспокоенного взгляда с человека, который три с половиной года назад обещал ей достать Луну, но до сих пор ограничился бывшим в употреблении тостером с инвентарным номером три ноля четырнадцать.
— Что? – дрожащим голосом спросила Марья: — Вань, не молчи. Мне страшно.
— Всё кончено.
Самые невероятные картины всплывали в голове Марьи. «Неужели он потерял проездной билет?». Марья перевернула Ивана на спину. Его открытые глаза, полные безнадёжного безразличия, смотрели в потолок.
— Что произошло?
— Свершилось непоправимое.
— Ты расскажешь мне? Нет! Не говори! Не хочу! – Марья хотела убежать на кухню, но Иван сильно сжал руку Марьи и она вновь оказалась на кровати рядом с ним. «Он знает, что это я порвала и выкинула его записную книжку! История о полтергейсте не прокатила!». Иван обнял Марью:
— Я должен тебе это рассказать. Ведь кроме тебя у меня никого нет, небыло и, с вероятностью тридцать два процента, уже не будет.
«Точно. Потерял проездной…».
— Знаешь… Сегодня я, как обычно, возвращался с работы. Сел в автобус. Ничто не предвещало. И вдруг, как гром среди ясного неба раздался голос: «Не может быть!».
— А-а-а! – закричала Марья. Она попыталась вырваться, но Иван крепко обхватил её:
— Не надо! Не хочу! Не рассказывай! Мне страшно!
Иван не слышал Марью. Подождав, когда она перейдёт на тихий писк, он безжалостно продолжил рассказ.

— Не может быть! – громко выкрикнул толстяк в шляпе, вглядываясь в газету: — Невероятно!
Толстяк ткнул локтём сидевшего рядом с ним Еблана в бейсболке. Еблан вынул наушник, повернулся к Толстяку:
— Чё?
— Вы представляете?
— Чё нада?
— Чёрным по белому: «атмосферное давление восемьсот девять миллиметров ртутного столба»!
— Чё нада?
— Восемьсот девять миллиметров ртутного столба, это (Вы только вообразите!) двенадцать тысяч килограммов — вес воздуха, который давит на человека!
— И чё?
— Вообразите, на Вас, на меня, на него, — Толстяк кивнул на меня: — На всех и каждого давит двенадцать тысяч килограмм! Восемьсот девять миллиметров ртутного столба. Это же сто семь тысяч восемьсот пятьдесят восемь Паскалей!
— Слышь, уважаемый, да мне по, на. Я не видел.
— Двенадцать тысяч!
Еблан воткнул наушник. Толстяк вынул наушник и прокричал в ухо Еблану:
— Двенадцать тонн воздуха!
Еблан прекратил жевать жвачку и с недобрым изумлением уставился на Толстяка.
Тут моя остановка, я сошёл совершенно ошеломлённый…. Обескураженный… Растоптанный… Раздавленный… Раздавленный двенадцатью тоннами воздуха и восемью ста девятью миллиметрами ртутного столба, которого Еблан никогда не видел. И так меня поразило это откровение…. Я ведь и в самом деле ни разу не задумывался об атмосфере, его давлении, его влиянии на жизни и судьбы человечества….
Тапочки осторожно выглянули из-под трюмо.
— Подходя к нашей избушке, я буквально физически ощутил эту чудовищную неведомую тяжесть на себе….
Марья смотрела на лицо Ивана и старалась разгадать, проверяет ли он её, и сейчас, когда она отвлечётся, внезапно спросит: «А ведь это ты порвала мою записную книжку!».
Тапочки, решив, что опасность миновала, перебежками добрались до кровати и уютно устроились на ногах Марьи.
— Катастрофа, — стонал Иван: — Всё кончено, я гибну. Вступает виолончель. Чаю хочу.
— Ваня.
— А?
— А ты проездной билет не потерял?
— Что? – Иван поднял голову, хлопая глазами.
— Не потерял ведь, нет?
— Нет, — недоумённо ответил Иван.
— А хочешь чаю?
— Нет. Нет!
— Ну, ладно. Ты только не переживай так. Потерял, так потерял, это ничего.
— Чаю хочу! Чаю! Я в себе, голубушке, души не чаю!
Марья начала умело шариться в брючных карманах Ивана. Экспроприировала помятый фантик от барбариски. Приятное тепло пошло по чреслам Ивана, но воспрянуть им было не суждено. Восемьсот девять миллиметров ртутного столба лишили их такой возможности.

Обсудить у себя 5
Комментарии (30)

Есть такой старый анекдот — шёл ёжик по лесу, задумался, как правильно дышать, задохнулся, и умер.

Есть. Я его знаю в несколько иной интерпритации: забыл как дышать и умер.
Но, собственно, это ты к чему клонишь? 

Стоит нам только узнать правду — и жить мы с ней уже не можем. А до этого живём, и не задумываемся.

Попы в этом плане мудро поступают. То, что нам не надо знать, они называют таинством. Не твоё, мол, человечье дело. Оно может и верно. Помнишь анекдот:
— Как происходит распад урана?
— На всё воля божья.
— Садись. Пять. 

Как мало люди знают о Православии! И знать бы не хотели. Отрицание возможности научного познания мира — ересь, именуемая гносеомахией. 

Каюсь. Но одно я знаю наверное, что на кострах не жгли, как Римская церковь.
Однако, это уже другая история), вестимо. 

ничего подобного. он стал дышать через зопу, сел на пенек и задохнулся!

мне про тапочки понравилось!

Ты в курсе, что тапочки живут своей отдельной жизнью. И если они пропали, значит ушли.

от тебя не ушли еще?

Нет. У нас взаимопонимание) Прячутся иногда. Но не сбегают.

Эх, Марья-Марья, а так легко было Ивана успокоить: «Милый, 809 миллиметров ртутного столба — это всего лишь один бар и столько же атмосфер»

Если бы её звали не Марья, а Варья, вероятно всё так и было бы

Ну, тогда бы Иван ей что-нибудь из квантовой физики втюхивал.

Тогда это уже не Иван, а какой-нибудь Лев (извиняюсь) Давидович...

Не, у него КОра была.

Да не только. По воспоминаниям современников он и Марьями и Варьями не брезговал… так что всё могло быть и так)

Не, не могло — к карманам Кора их не допускала.))

Удивительная осведомлённость, Варя

Ничего удивительного — читала книжку Коры.)

Удивительное рядом,
но нам оно запрещено. 

Хочу чаю. Чаю кипяченного!

О! Тебе чай противопоказан. Ты с него дуреешь.

я пошла спать. я завтра снова снегурочка.

Сне-гу-роч-ка!!!

Пока. Снегурочка! 
Ох, и дурят наивных деток деятели культуры.... 

завтра бабушки будут. дети- это не мой профиль) дети летом были.

Старый что малый)

О! С добрым утром. Удачного промысла!

Чтобы комментировать надо зарегистрироваться или если вы уже регистрировались войти в свой аккаунт.

Войти через социальные сети:

otpravitel
otpravitel
Был на сайте в этот понедельник в 19:10
Читателей: 397 Опыт: 2395.63 Карма: 73.2058
все 100 Мои друзья