Вот так.

Всем, кто меня видит, всем, кто меня знает, всем, кто меня любит ЗДРАВИЯ ЖЕЛАЮ!
Пусть с вами будет рядом хороший человек. Это важно.
Что я жду от грядущего года?
Жизнь. Которая и складывается из таких вот моментов.
Искренне прошу прощения кого обижал, кого не понимал своим бездействием.
Бровки домиком, губки бантиком)
Отец Алексий, уж не серчай, но даю заказ тебе на новогоднюю сказку!
Так я напился… давно так не упражнялся. Но нужно мужчине (русскому мужчине) раз в год выплеснуть и растворить накопленный негатив.
Иришка, Кристинка, Ярослава Константиновна, Ксюшка, Оленька, Женька, Сашка, Елена Премудрая, Настёнка!, Татьяна, Машенька (да-да), Соня, Ламия (моя тайная страсть), Римма (ты меня с пелёнок знаешь), Светик-семицветик, Алёнушка, Ферузка!!!, Даша (куда ты делась?), святой Себастьян (уважаемый), Павел (хохлы они тоже люди), Игорёк (где ты?), отец Алексий (кошмарный я критик?)
Всех вас люблю и обожаю! 
Меня упрекали, что мол всех значит никого, это не так.
Спасибо вам всем и хороших дней! 

Так мне эта песенка понравилась....))))
 

Комментариев: 16

Лев (3)

Соблюдая живую очередь я и мои спутницы приблизились к источнику звука. Бетонный зарешёченный вольер, по которому взад вперёд ходил возбуждённый лев. Он с явным недружилюбием глядел на пялящихся на него человеков и рычал. Всем опять захотелось ссать. Ну, кроме меня. Я сразу прояснил ситуацию: обитателя клетки разлучили с подругой. Я подошёл к нему и говорю: «Ну, ты чего?». Он пожмурил глазами, мявкнул. «Понимаю», посочувствовал я. Он замолчал, кокетливо повертел мордой, полизал лапу, пожмурился и вальяжно ушёл в «будку». О-о-о! Раздалось по помещению. «За мной, барышни», сказал я и повёл хоровод к выходу.
Всё) 

Комментариев: 110

Лев. (2)

Опуская всяческие препятствия в виде назойливых мостов и канделябров, мы весьма благополучно оказались на территории зоологического парка. Всем внезапно приспичило ссать. Разумеется кроме меня. Выяснялось, что в зимний период всех (всех) животных «квартируют» в зимних аппартаментах, а именно: в полуподвальных помещениях. Это нормально.
Обойдя обезьян (здесь смутно представляется, как эти сируны устроили революцию), шла длинная орчередь в бункер из которого раздавался дикий рык. Именно туда шла длинная очередь. Преимущественно из тех, корые не говорят по-русски, но ржут по-фински.
Позволю сенбе сделать отступление и рассказать, как пьют водку  финки. 
Из стакана маленькими глоточками...
Не повторяйте это в домашних увсловиях.
Итак, я продвигался в катакомбы из которых раздавался дикий рык и человечьи вопли.... 

Комментариев: 7

Лев. (1)

Зима. Петроград. Вьюга. Ласковый ветер с Финского залива.
— А давай не пойдём? — бесперспективный вопрос Даши.
— Пойдём.
До метро Купчино. Справа сосны, посаженные Петром, слева пробка субару и лады.
Метро. Не Голден и Майер. Тепло.
— А где мы выходим? — десять пар глаз вылупились на меня.
Как их много. Главное не подать виду. Не подаю, чем внушаю уверенность. 
Ловлю под локоть мадам Баттерфляй. Она сообщает, что мы прое… ли (проехали) две станции.Сердце сказало, что всё, двери вагона распахнулись, «за мной, барышни». Пешочком, не далеко.

Комментариев: 2

История Натаниэля Бланша.

Я возвращался из конторы поздним рождественским вечером. На остановке я увидел одиноко стоящую девушку, кутавшуюся в песцовую шубку, её ручки играли в пуховой муфте. Снежинки покрывали её пушистые ресницы, огромные чёрные глаза светились на морозе, словно две Вифлеемские звезды. Каблучки сапожек стучали друг об друга, могло вполне показаться, что она танцует.
— Юная леди взмерзла? – спросил я.
— Ага. О-о-о-чень, — произношение выпускницы Кембриджского университета факультета химии.
— А дай-ка я тебя согрею! – я обхватил прелестницу и покружил.
— Хи-хи-хи.
— С Рождеством!
— С-с-спасиочки, мужжжчина.
— С Новым годом!
— И В-вас также.
— Тепло?
— Охуительно! — без запинки ответила мисс.

Вот так я познакомился
с мистером
Шерлоком Холмсом…..


Комментариев: 24

Пук.

Причмокивая, подтанцовывая Шпат впрыгнул в вагон метро, опустил своё грузное тело на сиденье, полез за платком, чтобы промокнуть лоб.
— Ну и рожа! — услышал он.
Шпат изумлённо уставился на двух девушек сидящих напротив, прижавшихся друг к другу головами и бесцеремонно разглядывающих его.
— Всем рожам рожа! Да нет. Это даже не рожа. Это эбало!
— Харя.
— Свиное рыло.
— Таблоид!
— Крышка унитаза.
— Голова-задница!
— Послушайте! – обратился к девицам раскрасневшийся Шпат.
— А! – девчонки обхватили друг друга руками: — Это ещё и разговаривает! Мама!
Голос объявил станцию. Поезд остановился. Двери открылись. Девушки с воплями выскочили на платформу и с криками «помогите!» скрылись в толкучке.
— Сумасшедший дом, — Шпат вновь утёрся, достал зеркальце. Внимательно оглядел своё лицо со всех ракурсов. Пожал плечами:
— Хм, жопа, как жопа….
Спрятал зеркальце в портфель.
— Пук!

Комментариев: 9

Метель.

Ну, вот и московский снег добрался до нашего Королевства. За окном стеной метель, а мы начинаем…

— А сейчас я расскажу вам историю о том, как я зависал восемь дней с двумя узбечками кондукторшами восьмидесятого маршрута, — Баклан замолк и устремил свой взгляд вдаль.
Толстожопик ткнула Ссыкло в бок, показывая на Баклана, покрутила пальцем у виска. Ссыкло сикнул.
— Глядите-ка, — сказал Баклан: — Вон там, мальчик идёт навстречу тётке. Вывернул и прёт на неё. Похоже, сворачивать не собирается. Упёртый пацан. Знатный еблан из него вырастет. Стопроцентный. Яйцеголовый. Проснулся я уже под вечер от матюков, раздававшихся с лестничной площадки. Открыл дверь и застал такую картину: две шмары пытаются запихать в квартиру напротив огромную китайскую клетчатую сумку, именуемую в простонародье «баулом», из которой уже сыпались лифчики, страппоны, посуда, носки и прочая лабутень. Меня заметили. Мат прекратился, шмары перевоплотились (как им казалось) в выпускниц благородного пансиона. Типичные такие шмары. Одна, как обычно, толстая, со страшной рожей и с отсутствием некоторых зубов, вторая, в противовес, маленькая и смазливая, с блядской косичкой и лейкопластырем на пятке, выглядывающей из ботинка. Выяснялось, что это мои новые соседи, прибыли из Туркестана, были замужем, не понравилось, кондукторши, короче обычные среднестатистические марамойки. Профуры. Я, как подобает джентльмену, с перспективой, кокетливо почёсывая яйца (это действует всегда безотказно и располагает к доверительному общению) предложил помощь. Помог. Предложение отметить новоселье было встречено молчаливо, но бурно.
Баклан взял сканворд, обслюнявил карандаш, задумался.
— Ну, и? – через двадцать минут тишины спросил Слюнявчик.
— Да вот не могу додуматься, — Баклан грыз кончик карандаша: — Английский писатель, автор романа «Булки и булки».
— Степансон, — ответил Вонючка.
— Точно! Подходит!
— А-мня-мня, чему вас только в школе… гучат…

— Бред какой-то, — Даша выключила радиоприёмник и, подперев личико кулачками, стала считать пушистые снежинки, которые, кружась в темноте, медленно и плавно опускались, падали на оконное стекло, улыбались  и умирали.

Комментариев: 6

Блюминтайн и Лоленгроф.

Блюминтайн решил разбогатеть. Эта мысль пришла к нему внезапно. Поскольку ему были известны несколько способов быстрого обогащения, он начал действовать последовательно.
Взяв лопату, Блюминтайн отправился искать клад. Под старым дубом он откапал сундук с золотом, но тут появился Лоленгроф и укатил сундук на тачке в сторону своего дома.
На следующий день Блюминтайн отправился в казино, поставил на зеро и выиграл миллиард. Но подойдя к кассе, он обнаружил, что его выигрыш забрал Лоленгроф, оставив одну фишку на чай кассиру.
В газетном киоске Блюминтайн купил лотерейный билет. Он оказался с выигрышным номером. Лоленгроф переместил билет из рук Блюминтайна в свой карман и ушёл, насвистывая Шопена.
Оставался последний неиспробованный способ обогатиться, не нарушая уголовный кодекс. Блюминтайн сделал предложение руки и сердца вдовствующей герцогине Боллонской, но явившись на церемонию бракосочетания, он застал перед алтарём Лоленгрофа под руку со своей невестой, а теперь уже мадам Лоленгроф-Боллонской.
Блюминтайн отправился в театр драмы и комедии смотреть пьесу «Четыре стула или Будни назойливого натуралиста», широко рекламируемую в печати.

Комментариев: 8

Иван да Марья.

В дверь позвонили.
— Ваня, это ты? Открой сам!
Иван открыл сам. Вошёл. Марья выглянула в коридор. В левой руке она держала телефон, в правой кекс. Иван молча скинул ботинки, плащ, прошёл мимо жующёй Марьи, рухнул лицом на кровать. Марья послала остатки кекса в рот. Вытерла липкую ладонь о пижаму. Стряхнула крошки с груди.
— Я перезвоню, — сказала она в трубку. Подошла к Ивану.
— Ты что, пил?
Понюхала. Не пахнет.
— А что тогда? – удивлённые брови образовали две тёмные радуги.
Как будто единственной причиной объясняющей подобное поведение Ивана являлось то, что он пил.
— Это катастрофа, — пробурчал Иван.
Марья, в ожидании кошмарного, выпучила глаза. Её пробил озноб предвкушения ужаса. Ноги подкосились, тапочки убежали и спрятались под трюмо, она села рядом с Иваном. Не села, плюхнулась, не сводя обеспокоенного взгляда с человека, который три с половиной года назад обещал ей достать Луну, но до сих пор ограничился бывшим в употреблении тостером с инвентарным номером три ноля четырнадцать.
— Что? – дрожащим голосом спросила Марья: — Вань, не молчи. Мне страшно.
— Всё кончено.
Самые невероятные картины всплывали в голове Марьи. «Неужели он потерял проездной билет?». Марья перевернула Ивана на спину. Его открытые глаза, полные безнадёжного безразличия, смотрели в потолок.
— Что произошло?
— Свершилось непоправимое.
— Ты расскажешь мне? Нет! Не говори! Не хочу! – Марья хотела убежать на кухню, но Иван сильно сжал руку Марьи и она вновь оказалась на кровати рядом с ним. «Он знает, что это я порвала и выкинула его записную книжку! История о полтергейсте не прокатила!». Иван обнял Марью:
— Я должен тебе это рассказать. Ведь кроме тебя у меня никого нет, небыло и, с вероятностью тридцать два процента, уже не будет.
«Точно. Потерял проездной…».
— Знаешь… Сегодня я, как обычно, возвращался с работы. Сел в автобус. Ничто не предвещало. И вдруг, как гром среди ясного неба раздался голос: «Не может быть!».
— А-а-а! – закричала Марья. Она попыталась вырваться, но Иван крепко обхватил её:
— Не надо! Не хочу! Не рассказывай! Мне страшно!
Иван не слышал Марью. Подождав, когда она перейдёт на тихий писк, он безжалостно продолжил рассказ.

— Не может быть! – громко выкрикнул толстяк в шляпе, вглядываясь в газету: — Невероятно!
Толстяк ткнул локтём сидевшего рядом с ним Еблана в бейсболке. Еблан вынул наушник, повернулся к Толстяку:
— Чё?
— Вы представляете?
— Чё нада?
— Чёрным по белому: «атмосферное давление восемьсот девять миллиметров ртутного столба»!
— Чё нада?
— Восемьсот девять миллиметров ртутного столба, это (Вы только вообразите!) двенадцать тысяч килограммов — вес воздуха, который давит на человека!
— И чё?
— Вообразите, на Вас, на меня, на него, — Толстяк кивнул на меня: — На всех и каждого давит двенадцать тысяч килограмм! Восемьсот девять миллиметров ртутного столба. Это же сто семь тысяч восемьсот пятьдесят восемь Паскалей!
— Слышь, уважаемый, да мне по, на. Я не видел.
— Двенадцать тысяч!
Еблан воткнул наушник. Толстяк вынул наушник и прокричал в ухо Еблану:
— Двенадцать тонн воздуха!
Еблан прекратил жевать жвачку и с недобрым изумлением уставился на Толстяка.
Тут моя остановка, я сошёл совершенно ошеломлённый…. Обескураженный… Растоптанный… Раздавленный… Раздавленный двенадцатью тоннами воздуха и восемью ста девятью миллиметрами ртутного столба, которого Еблан никогда не видел. И так меня поразило это откровение…. Я ведь и в самом деле ни разу не задумывался об атмосфере, его давлении, его влиянии на жизни и судьбы человечества….
Тапочки осторожно выглянули из-под трюмо.
— Подходя к нашей избушке, я буквально физически ощутил эту чудовищную неведомую тяжесть на себе….
Марья смотрела на лицо Ивана и старалась разгадать, проверяет ли он её, и сейчас, когда она отвлечётся, внезапно спросит: «А ведь это ты порвала мою записную книжку!».
Тапочки, решив, что опасность миновала, перебежками добрались до кровати и уютно устроились на ногах Марьи.
— Катастрофа, — стонал Иван: — Всё кончено, я гибну. Вступает виолончель. Чаю хочу.
— Ваня.
— А?
— А ты проездной билет не потерял?
— Что? – Иван поднял голову, хлопая глазами.
— Не потерял ведь, нет?
— Нет, — недоумённо ответил Иван.
— А хочешь чаю?
— Нет. Нет!
— Ну, ладно. Ты только не переживай так. Потерял, так потерял, это ничего.
— Чаю хочу! Чаю! Я в себе, голубушке, души не чаю!
Марья начала умело шариться в брючных карманах Ивана. Экспроприировала помятый фантик от барбариски. Приятное тепло пошло по чреслам Ивана, но воспрянуть им было не суждено. Восемьсот девять миллиметров ртутного столба лишили их такой возможности.

Комментариев: 33

Дело Видаля.

— О, мой ангел, Вы точны как никогда! – Лояль припал губами к ладошке подошедшей Жозефины: — А это редкое и ценное качество для женщины. Для красивой женщины в особенности.
— Ну, перестаньте, Лояль. Вы меня смущаете своей коварной галантностью.
— Никакого коварства. Я всегда говорю правду, только правду и ничего, кроме правды.
— Эти Ваши адвокатские манеры. Хи-хи. Кстати, Вы расскажете мне о процессе Видаля, который Вы с триумфом выиграли вчера?
— О, с превеликим удовольствием! Прошу, — Лояль подставил локоть, Жозефина нежно обхватила его. Под руки, они спустились со ступенек крыльца старинного здания городского суда и вальяжно направились гулять по бульвару Мориса в сторону парка.
— Погода чудесная, настроение прекрасное, моя спутница самая очаровательная и я в полном расположении. Итак, известный Вам прокурор Мерье, он Вам, кажется, родственником доводится?
— Да. Муж.
— А! Так вот, это бестолковое, до непостижимости глупое существо построило своё обвинение на показаниях единственного свидетеля, некоего Гуля, который утверждал, что видел, как Видаль вышел из дома убитой ровно в восемнадцать ноль-ноль. То есть в то самое время, когда по заключению судебно медицинской экспертизы наступила смерть мадам Ромеску от семидесяти четырёх колотых ран.
— Какой ужас!
— Казалось бы дело ясное и совершенно безнадёжное для моего подзащитного. Не хотите ли шоколадного мороженого?
— Нет, что Вы. Я слежу за фигурой.
— Ох, Жозефина, Ваше совершенство вне опасности.
— Вы искуситель.
— Так вот. Сам Видаль утверждал, что во время совершения преступления находился в кафе «Услужливый Пьер» под восьмым столиком, где его и обнаружила полиция через два дня, опознав его отпечатки пальцев на мусорном баке перед домом убитой. Никто из посетителей, равно как и хозяин заведения не смогли точно указать когда именно Видаль появился в кафе и отлучался ли куда-либо в тот роковой вечер. Таким образом, алиби у моего клиента отсутствовало. И, тем не менее, я неопровержимо доказываю, что оснований для обвинения Видаля нет!
— Каким же образом?
— Вот изумительный скверик. По-моему здесь будет весьма уютно. Как Вам?
— Очень мило. Красивые каштаны.
Они повернули в сквер. Остановились под огромным цветущим каштаном, распространяющим чудный аромат радости и вдохновения. Лояль посмотрел на часы. Половина второго.
— Прокурор вызывает свидетеля обвинения и тот, присягнув на библии, уверяет, что видел Видаля у дома мадам Ромеску в шесть часов вечера. Прокурор с довольной физиономией садится. Свидетель мой.
Лояль погладил Жоззефину по талии. Повернул её спиной. Начал спускать с себя штаны.
— Что же дальше? – Жозефина устроилась поудобнее, задрав юбку.
— Дальше? Я выдерживаю положенную паузу, концентрируя, таким образом, внимание присяжных и судьи (для которых вопрос уже решён) и начинаю. Скажите, месье Гуль, что было надето на Вас в тот вечер? И напоминаю, что Вы под присягой. Гуль удивляется, хлопает глазами. Мерье начинает нервничать. То же, что и сейчас на мне, отвечает свидетель. То есть вот эта куртка? Да. И поскольку шёл дождь, Вы, вероятно, накинули на голову капюшон? Конечно! Позвольте? Снимаю с Гуля куртку, прошу прокурора надеть её. Мерье негодует, но судья идёт на встречу и ему ничего не остаётся, как подчиниться. Наденьте капюшон. Надел. Показываю ему руку. Сколько пальцев Вы видите, месье прокурор? Что? Каких пальцев? Благодарю. Разоблачайтесь. Ваша честь, позвольте и Вам, для ясности вопроса, примерить этот предмет одежды. Заинтригованный судья напяливает куртку, капюшон и выясняет, что не видит ничего, кроме своего носа и кончиков ботинок. Ту же процедуру я предлагаю проделать… аккуратно, Жозефина… каждому из присяжных. Они с интересом меряют по очереди куртку и пытаются что-либо разглядеть из-под капюшона. Я развожу руками. Вопросов к свидетелю больше нет. Спасибо. Жалкий протест прокурора, разумеется, отклонён. Видаля отпускают из зала суда. Против Гуля возбуждено дело о лжесвидетельстве. Вот так!
Лояль отлип от трепещущей Жозефины, стал застёгивать ремень.
— Возьмите мой платок.
— Благодарю, Вы так любезны, — принявшая вертикальное положение Жозефина поправляла чулки, взяла платок: — Я не перестаю поражаться Вашим талантом.
— Ничего сверхъестественного. Это моя работа, которую я умею делать и люблю.
— Страшно представить, что если бы не ваше радение, этот несчастный невинный человек мог бы оказаться на гильотине! Позвольте я поцелую Вас!
— О такой награде я могу только мечтать, мадам. Но, уверяю Вас, я её не заслужил.
— Ваша скромность Вас погубит. Хи-хи.
— М! Однако, тринадцать тридцать две. Я благодарю Вас за волшебную прогулку, и льщу себя надеждой вскоре вновь увидится с Вами, несравненная Жозефина. Но мне необходимо спешить в магистрат. Я провожу Вас. До автобуса. Если Вы позволите и доставите мне этим удовольствие.
— Ах, конечно. Мне будет очень приятно.
— Будьте добры, мой платочек.
— Да-да, — Жозефина вынула и вернула платок Лоялю.
Они вновь взялись под руки, не спеша направились к автобусной остановке.
«Чудесный, чудесный день, чудесный день», чирикали воробьи.

Комментариев: 8
Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 ...
otpravitel
otpravitel
Был на сайте вчера в 19:01
Читателей: 385 Опыт: 4795.62 Карма: 95.0542
все 99 Мои друзья