Intermission.

Когда слышишь от глупых людей, что ты такой умный… как-то не радует.
Когда от умных — ты дурак… тоже не приятно.

В общем и целом — неплохо. 

Комментариев: 21

4. Кон.

— Месяц тому назад играл я в трактире у Савушки в три туза с заезжими купцами, ну и продулся в пух и прах. Отыграться-то надо. Ставлю на кон желание, а они всё, что у меня выиграли плюс четверть Астафьевского.
— Это дело! И?
— Эх! Не при матушке будет сказано, выпадает мне два туза и король пиковый. Ну, верное дело, думаю. Открываемся…
— И?
— А у него два туза и джокер.
— Ах ты, чёрт!
— Не то слово! Ну, делать нече. Давши слово — держись. Купчины эти смеются и говорят: «Вот тебе наше желание, сукин ты кот: привезёшь нам корону Царя Подснежного и мы в расчёте».
— Какая наглость!
— И не говори, твоё величество. Прямо порубить их хотел на куски, да только и меч свой проиграл им. «А чтобы», говорят: «Не запамятовал, мы тебе памятку оставим». И так откатали меня, что три дня лежмя лежал и, извините, под себя ходил.
— Эва, как!
— Вот Скакун, друг мой сердечный, подобрал меня. Рассказал я ему свою историю, и отправились мы с ним в путь. Тебя, Царь, искать, чтоб корону твою добыть, иначе не сносить головы ни мне, ни Скакуну.
— Бррр? – удивился скакун, явно ознакомившийся с этой информацией только сейчас.
— Мммда… Ситуация…, — Царь искоса глянул на Царицу, та пристально изучала Всадника.
— Корону, значит, — Царь встал, начал прохаживаться по залу: — Сидите. Не больше, ни меньше, а мою корону. Иначе вас обоих замаят.
— Так и есть, Владыка Подснежный.
— Ну, и дела на земле творятся. За кусок самоцвета живую душу загубить готовы.
— Так и есть.
— Так и бери. Пришёл ты, я вижу, с сердцем не злым. Неси корону обидчикам. Карточный долг —  долг чести! И расскажи всем людям, что Царь Подснежный нечета земным королькам и прощелыгам!
— Ц! – цокнула Царевна, закинув косу вперёд и перебирая по ней пальчиками.
— Я так решил, — глянул в её глаза Царь.
— Премного благодарен, твоё величество, только…
— Что ещё?
— В довесок к короне царской, надобно ещё бабочку из чистого золота, что Царица, говорят, в стене гранитной хранит.
— И бабочку! – громогласно провозгласил Царь.
Царица резко встала и, развернувшись, вышла в дверь.
— Э-э…, — Царь почесал живот: — Я сейчас, — и побежал за Царицей.
— Ну, дела, братец Скакун, — схватился за уши Всадник: — Не там, так тут пропасть. И не сносить нам, похоже, головы.
— Бррр!
— Ну, а ули?


— Ни за что!
— Да отдай ты ему эти цацки!
— Прогони! Отруби голову! Заморозь его, наконец; поставим в зимнем саду у ледяного фонтана.
— Эх, Ляля, Ляля, тебе бы только рубить, замораживать…. Ведь он же человек. А человек, — Царь поднял палец: — Звучит гордо.
— Ты меня любишь?
— Ляля…
Царица упала ему на грудь, закрыла сверкнувшие слезами огромные глаза:
— Хорошо. Пусть будет так. Ты ведь самый мудрый, самый сильный…
— Ну, не самый…
— Самый нежный, самый талантливый, самый справедливый…
— Да перестань. Вот братец мой названный, Кощей, тот да. Бессребреник, ума палата. А я так, погулять вышел.
— Вышел и нашёл меня.
— Да, вот тут мне повезло. Как сейчас помню, семь дней и семь ночей бился с твоим папашей и с братовьями, а ночью ты сама ко мне из окошка спустилась, и дали мы дёру. Зато свадьба была!.. Там уже мы с твоими братанами папаше наваляли.
— Папа у меня хороший.
— Не спорю. Тесть что надо. Ладно, не след гостей так долго оставлять.
Царица подошла к стене, открыла крышку, вынула золотую бабочку:
— Возьми, милый, отдай им.
Царь взял в ладонь золотую бабочку тонкой работы карпатских гномов:
— А может и впрямь заморозить их и дело с концом? – он не мог оторвать глаз от красоты изделия.
— Нет, милый, ты же обещал. Отдай. Пусть идут с миром и вспоминают щедрость и доброту твою.
Царь пристально и с прищуром посмотрел на Царицу:
— Люблю я эту твою… косу.
— Я знаю, — улыбнулась Царица.

Комментариев: 16

3. Дворец.

Долго ли, коротко ли шли они по длинным коридорам подснежного царства, привёл их человек с факелом к огромным дверям, сверкающим радужными переливами.
— Ну, об вас уже доложено. Заходи, — он распахнул двери.
Всадник и Скакун вошли в большой ярко освещённый зал. Пол устлан белым мрамором, потолки высокие светились малахитом, стены гранитные, гладкие. В конце зала большой розовый трон, на котором восседал сам Царь Подснежный, рядом перламутровый трон с яшмовыми розочками, на котором восседала Царица.
— А! – закричал Царь, вскочил с трона и устремился к гостям: — Вот и вы!
Высокий, в дорогих одеждах он обнял Всадника, приподнял его, покружил вокруг себя, поставил на место: — Всадник!
— Ули, — ответил растерявшийся Всадник, снял с головы шлем.
— А! – Царь взял на руки скакуна, покружил и опустил на пол: — Скакун?
— Бррр…
— Так сказать, не в аудиенцию, но весьма! Весьма! – потирал руки радостный Царь.
— Милый, — раздался голос Царицы.
— Ах, да! Покончим с этикетом, прошу. Прошу к столу! Чай устали с дороги?
Царь хлопнул в ладоши, появился солидный стол с кушаньями, вином и закуской.
— Ну-с! – царь схватил бутылку, критично изучил этикетку: — Шардоне. Пойдёт.
Он начал откупоривать:
— Шардоне ты моя, Шардоне…
— Милый, — вновь раздалось за спиной.
— Да-да-да, я и говорю, чаю? Горяченького?
— Милый!
— Ох, и в самом деле! Позвольте представиться: Царь Подснежный, а это супруга моя, Царица Подснежная.
Царица уже подошла и, закинув чёрную косу за спину, предварительно ущипнув супруга за зад, показала на стол:
— Прошу, гости дорогие. Не откажите.
— Да! – засуетился Царь: — Вы уж не откажите!
Царь с Царицей сели во главе, Всадник и Скакун по разные стороны подле, напротив друг друга.
Царица щёлкнула пальцами, со стола исчезло вино, появился самовар. Улыбка сползла с лица Царя:
— Ну, как там жизнь? – с кислым выражением спросил Царь у Скакуна.
— Бррр, — ответил Скакун.
Царь понимающе кивнул.
— А что вообще… в мире делается? – обратился Царь к Всаднику.
— Пустое, милый, до того ли нашим гостям? У них, верно, что-то весьма важное, раз они решились потревожить нас в столь неурочный час.
— А, ну-ну, — Царь откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди: — Вы пейте чай-то. Вот лимончик. Нормальные люди лимончиком коньячок и текилу закусывают, а мы, вишь, в чай его макаем…
— Очень даже полезно. Витамин це. В наших условиях весьма необходимое приятное, — поучительно сказала Царица.
— В наших условиях…
— Так что привело вас, друзья мои?
— Беда, матушка, — швыркнув с блюдца горячий чай сказал Всадник.
Бровки Царицы поползли вверх. Обращение «матушка» было для неё в диковинку и весьма непонятно, поскольку приезжий был, по крайней мере, раза в три её старше.
— Да уж ясно, что не счастьем пришли делиться. Рассказывайте, — сказал Царь.
— Не вели казнить, государь, а дело было так….

Комментариев: 10

2. Человек с факелом.

Внезапно дым перестал дымиться и пропал.
— Вот те раз, — сказал Всадник.
Они со Скакуном долго кружили по снежному полю вокруг снежного сугроба, из которого минуту назад дымился дым. Начала подниматься метель.
— Негоже так гостей встречать! – крикнул Всадник.
— Бррр, — согласился Скакун, но не столь безапелляционно.
И вдруг, Всадник и Скакун провалились. Они попали в тёмную подземную пещеру, что находилась под землёй. Всадник, цензурно выражаясь, схватился за поясницу.
— Ух–ух, вижу двух, — раздался голос из темноты.
— Как же тут увидишь, ежели света не видишь? – отозвался Всадник.
— С чем пожаловали? Кого жаловали?
— К Царю Подснежному, по делу нежному.
Ярко вспыхнул факел и осветил высокие потолки подземной галереи. Факел держал маленький человек с хитрым недовольным взглядом:
— Нам сие без надобности, — кивнул он на факел: — Так, для гостей держим. Ну-с, — человек оглядел прибывших: — Кто и откеля такие усердные, что крыши ломать обученные и без приглашения в приличные заведения вваливавшиеся с неба, аки казни египетские?
— Я Всадник, а это Скакун мой.
— Это я вижу, что, — человек критически осмотрел Скакуна со всех сторон: — Скакун…
— Бррр!
— Но-но! Без этих ваших замашек! Тут вам не тама, а тута. Видели, что дым иссяк?
Всадник и Скакун переглянулись:
— Видели.
— Сие означает, стало быть, приём окончен. Отбой. Надо понимание иметь, хоть и на четырёх ногах с копытами.
— Бррр!
— Но-но! Без выражений. Хм, ну что ж с вами поделать, коли нечего делать. За мной иди, только Скакуна своего в поводу веди, по дворцу порожно, верхом никак не возможно.
— Бррр? – спросил Скакун у Всадника.
— Ну, а ули? – пожал плечами Всадник, взял Скакуна под уздцы и они отправились за человеком с факелом.

Комментариев: 10

1. Всадник и Скакун.

Много проскакавший Скакун остановился. Всадник отпустил натянутые поводья. Он внимательным взглядом вглядывался в открывавшиеся его взгляду поля, покрытые белоснежными снегами. Болезненная боль в пояснице от длительной долготы скачки стреляла колким прострелом сквозь всё тело. Посреди поля, из снежного сугроба дымился тонкой струйкой чёрный дым.
— Вот оно, — сказал Всадник.
— Бррр? – спросил Скакун.
— Царство Царя Подснежного, — ответил Всадник.
— Бррр? – спросил Скакун.
— Оно самое. Поехали?
— Бррр…
— Ну, а ули делать? Надоть. Вот только потопчешь меня копытами, и поедем.
Всадник спешился. Лёг на снег.
— Давай.
Скакун потоптался копытами по Всаднику. Отошёл. Всадник лежал неподвижно втоптанным копытами Скакуна в снег. Через какое-то время из места, где должна быть голова, раздался голос:
— Мне дарят блеклые надежды,
  Мне тычут в спину простоту,
  Рисунок кровью на одежде
  Вдруг заполняет пустоту….
Всадник с трудом и кряхтением поднялся, поднял указательный палец:
— Это надо записать, а то забуду.
Всадник достал из походной сумки блокнот с карандашом на тесёмочке, записал. Сложил обратно. Покрутил туловищем. В пояснице хрустнуло.
— О! Вот и отпустило, кажись.
— Бррр?
— Ну а ули?
Всадник совсем не лихо вскочил на Скакуна.
— Бррр? – с последней надеждой спросил Скакун.
— Надоть, — печально ответил Всадник.
Всадник верхом на Скакуне и Скакун, на котором сидел Всадник, отправились к дымящему тонкой струйкой чёрному дыму по глубокому белоснежному снегу.

Комментариев: 15

Массы.

— Что это? – Бусин рассматривал снимки Лагина.
— В каком смысле? – не понял вопроса Лагин.
— Я спрашиваю, — Бусин потряс фотографиями: — Что это?
— Как что, фоторепортаж «Прогулка с камнем» о булыжных мостовых нашего города. Вы же сами дали заказ.
— Где коты?
— Какие коты? – опять не понял Лагин.
— Как это, какие коты? Вы что, не знаете, кто такие коты? Кис-кис, мяу-мяу.
— А причём тут коты?
— Как это причём? Кому нужны эти Ваши изображения булыжников? У нас вэб-формат, это значит, нужны либо сиськи, либо коты. Коты предпочтительнее, они охватывают полный спектр пользователей. Вот, Нюша Одуванчикова «Ночной день», учитесь! – Бусин включил габаритный планшет, стал листать: — Это же чудо какая прелесть! Мур-мур. Сладенькие мои. Маленькие мои няши, — Бусин погладил экран: — Мяшечки мои, мяяяяяшечки, — заблеял Бусин, начал тереться щеками о дисплей, нежно целовать, причмокивать. Глаза его покрылись белесо-мутной завесой и засветились противным истомным блеском, правая рука медленно полезла под стол: — Пухочки мои, мои преееелести, мурзики, люсюсечки… А! А!
В недоумении Лагин вышел.
— А! А! Миленькие мои! Да! А! – доносилось из-за закрытой двери.
Лагин провёл ладонью по лицу, затем как-то странно улыбнулся:
— Котики, говоришь….
Распахнул дверь кабинета, отчпокнул крышку с объектива, сделал несколько снимков, кувыркающегося в изнеможении на планшете Бусина. Аккуратно закрыл дверь. Просмотрел, что получилось. Снова улыбнулся.
— Будут Вам… котики….
И отправился в здание через дорогу, где располагалась редакция интернет журнала с названием «Корзинка».

                                               

Комментариев: 12

Полный метр.

И догнать бредущую в беспамятстве дорогу,
И вернуть на место землю, как заведено,
Покажите чудо, чтобы видно было многим,
Как перевоплощается в кровь твоё вино

— Стоп! Стоп! Сколько можно говорить! Как Вас там…
— Нюша.
— Не смотрите в камеру, Нюша! Вообще не поворачивайтесь к оператору своим лицом.
— Но, как же тогда зритель оценит мою мимическую игру?
— Зритель оценит то, что надо. Не смотри в камеру. И перестань зевать! Дубль восемь. Мотор! Так. Не спеша. Пошёл мажордом. Объявляет прибытие герцога. Принцесса в панике. В панике принцесса! В камеру не смотрит. Умница. Смотрит на мажордома. Стягивает с него рейтузы. В камеру не смотрит.
— А вот и я!
— Герцог, рано! Вон пошёл! Рейтузы пошли. В камеру не смотрим. Нормально. Повернулась! Не смотреть в камеру! Не  зевать! Откуда в шестнадцатом веке трусы в горошек? Убью костюмера! Вторая камера крупный план. Стоп! Стоп!
— Я не смотрела в камеру!
— Что за прыщи у неё на жопе?! Лёлик! Где Лёлик?! Гримёр, мать твою так! Откуда прыщи? Замажь, запудри, убери!
— Момент, Ксан Ксаныч, момент!
— Мотор! Мажордом работай! Принцесса! Уберите гондольера с заднего плана! Стоп! Нюша!
— Ну, не смотрела я в камеру…
— Вы сценарий читали?
— Очень.
— Что Вы делаете?
— Отдаюсь мажордому.
— Похоже, что он отдаётся Вам! Мы снимаем полнометражное порно на широкий экран. «Тайна, покрытая раком». Раком, понимаете? А вы что тут за урок физкультуры?
— А чё он щипается?
— Всё, я устал… Реально заебало… Не могу…
— Ну, соберись, Лёша.
— От неё рыбой пахнет.
— Нельзя ли побыстрее? Мне в семь часов дочку из садика забирать. А правда у меня классные сиськи?
— Мотор! Вторая камера! Лёша. Лёша соберись! Лёша… Стоп! Уберите этого импотента!
— А вот и я!
— На хуй пошёл!
— Как? Опять?
— Долго мне ещё на раскоряку стоять? Дует.
— Ксан Ксаныч…
— Да что же это такое?!!! Тебе чего?
— Кульков ещё пол-литра за аренду требует.
— М-м-м…
— Апчхи! Ну, всё. Кажется, я простыла…
— Ксан Ксаныч, плёнка кончилась. Давайте на телефон снимем, как все?
— Господи, с кем приходится работать…
— Я вот тут в сцене со служанкой, кое-что переписал.
— Мажордом ушёл.
— Хрен с ним. Общие планы есть, а на крупных мы вот гондольера доснимаем.
— Так он с гондольером ушёл, со служанкой и мамой герцога.
— Ну, чё там? Уже полшестого! Апчхи!
— Эх, говорил мне Константин Сергеевич, снимай, Саша, классику. Беспроигрышный вариант…
— А вот и я!


Комментариев: 25

Тюлень.

Толстяк вышел из летнего кафе и не спеша направился к парку, заложив руки за спину, сверкая лакированными башмаками невероятных размеров.
— Идём, — Поль стиснул ладошку Кло, потащил за собой.
— Мы целый день следим за ним. Зачем? Я устала.
— Тихо!
Они перебегали зигзагами от дерева к дереву, следуя за толстяком в котелке, оставаясь незамеченными.
— Сейчас он свернёт на аллею и пойдёт к пруду.
— Ну и что?
— Тихо!
Толстяк протёр лоб платком, свернул к пруду. Прячась за кустами Поль и Кло двигались, пригнувшись, параллельно. Толстяк остановился у пруда, огляделся.
— Тихо!
— Да я итак молчу!
— Смотри.
Толстяк долго созерцал воду. Тяжело дышал. Чесал в штанах. Протирал лысину, приподнимая котелок. Сморкался в огромный платок. Кряхтел.
— Ну?
— Ты, что, не понимаешь?
— Что я должна понимать?
— Это не человек. Это – тюлень!
Кло внимательно посмотрела на толстяка, потом на выпученные глаза Поля:
— Отпусти мою руку.
— Смотри же.
— Мне больно, пусти!
— Куда же ты?
Кло встала и устремилась прочь, выдав их местоположение.
— И никогда не звони мне больше!
— Кло!
— Баран…
Фигурка Кло скрылась.
— Динь-динь-динь!
Поль обернулся. Толстяк стоял рядом, покачивая жирными пальцами колокольчик у своей физиономии. Мерзкая улыбка головы-задницы расплылась, закрывая щеками маленькие блестящие глазки.
— Динь-динь-динь! – повторил толстяк в тон колокольчику, затем сложил его во внутренний карман и, заложив руки за спину, отправился обратно по аллее от пруда.
— Я знаю, что ты тюлень! – крикнул ему вслед Поль, утирая выступившие слёзы.
— Динь-динь-динь, — отозвался, не оборачиваясь, толстяк.

— Ну, возьми же трубку, сука! – орал в таксофон Поль.
— Абонент отключен или находится вне зоны действия сети, — в который раз сообщил приятный женский голос с бельгийским акцентом. 

                                                          

Комментариев: 19

Деревенский детектив. Последнее дело Сутулого.

— Давай колись, Сутулый, а то я по всей деревне и области растрезвоню, как тебя на игрушечную пульку поймал!
— Ну, ты зверь, Петрович…
— Кому Петрович, а кому и гражданин капитан…
— Ладно, короче. Явку с повинной мне оформишь?
— А как же! И бабу голую, и пиво, и шашлыки. Колись, Сутулый, не доводи до греха! Нет? Ну, мне домой пора. Завтра отправлю тебя в район, пусть там тобой Трофимов занимается. И пульку к протоколу приложу…
— Эх… Твоя взяла, начальник. Значится так. Ну, чёрт попутал! В субботу после бани принял, тут Лохматый пришёл, а Натали моя аккурат к тёще в Развилки на выходные с детьми отчалила. Ну, пообедали, не хватило. Пошли к Потапу, у Потапа всегда же есть. Потап, гнида, нету, говорит. Лохматый говорит: как это нету? А вот так, говорит, нету! Ну, как так нету? Да нету! Как нету? Нету! Тут и меня задело. Потап, говорю, как это нету? А вот так, говорит мне Потап, нету! А морда наглая, пьяная. Нету, говорит. Как это нету? Это я у Лохматого спрашиваю. Вот так и нету, разводит руками Лохматый. Как это нету? удивляется Потап и достаёт ящик городской, «Пшеничной».
— Ты мне зубы не заговаривай, Сутулый. Ты дело говори.
— Так я и говорю. Выпили маленько. Айда к Степану, говорит Потап, лодку у него возьмём, и судака ловить будем. Пошли судаков ловить. Степана тревожить не стали, лодку отвязали и к фонтану, что недавно у клуба отстроили, на вёслах. Вот вы думаете на кой ляд нам фонтан? спрашивает Потап. А это, там судаки водятся, отвечает Потап. Никодим Иваныч, ну исполком наш, специально отстроил, чтобы свежего судака себе к столу. Доскребли по асфальту до фонтана. Там Пончик с Сиропчиком. Прицепом. Залезли с лодкой, Лохматый и отключился. Упал за борт. Мы с Потапом его часа два искали. Нашли. Судака так и не поймали. Потап говорит, что это Лохматый всю рыбу распугал. А что лодку Степана утопили, так заплачу я. Как премия квартальная будет, так сразу. Я ему так и сказал. Чего он ноет.
— Так… Ты повремени, Сутулый. Ты чего-то не то…
— Ну, наделал я в этот фонтан по малому! Что ж меня теперь, под статью? В спину мне стрелять? На, стреляй! Всех не перестреляешь!
— Да погоди ты с судаками своими! Ты чего удирал-то от меня?
— А как не удирать, Петрович, то есть, гражданин капитан? После того случая, когда сват к тебе приезжал и вы с ним с весела пошли «банду брать», весь посёлок по кураям гоняли, палили, Зинкино сельпо на штурм как «Зимний» брали. Я как тебя с пистолетом увидел, так и сиганул в переулок. А ещё кричишь: «Руки вверх!». Мне второй раз каким-то там Шустрым Билли быть неохота.
— Ты что врёшь-то! Это, когда это я по кураям гонял?
— Ну, когда… я же говорю, когда сват из Сипельникова к тебе приезжал. Вы с ним неделю, хкм, христосовались.
— Ага…. Ты, вот что… Ты иди, Сутулый. Иди, покуда.
— А…
— А пулька у меня полежит, и протокол тоже. И учти, разговор ещё не окончен. Ступай, гражданин Сутулый. Наташке привет передавай. Ты не обижай её.
— Да ладно…

Шлёмов запер за Сутулым дверь. Смутные воспоминания начали проступать в его голове, подобно приобретающим очертания фотоснимкам в озарённой красным светом проявочной комнате. Шлёмов подошёл к сейфу, трясущимися руками открыл.  На пол вывалилось несколько красненьких и синеньких бумажных пачек с профилем Владимира Ильича Ленина.
— М-м-м, — Шлёмов закрыл лицо ладонями, сел на стул, на котором не так давно давал судачные показания Сутулый: — Шустрый Билли… Эх! – стукнул он кулаком по столу.
— Сергей Петрович, не будете ли столь беспредельно любезны, если это конечно Вас не затруднит, угостить страждущего папироской? А если можно, то и двумя?
— Что? – Шлёмов поднял голову, в окне на него смотрела светившаяся перманентным похмельем улыбающаяся физиономия Сиропчика.

Дело о злодейском и таинственном ночном ограблении лесопилки было закрыто. Участковый инспектор капитан Шлёмов Сергей Петрович был отмечен благодарностью и почётной грамотой за своевременно принятые оперативные мероприятия, в результате которых похищенная сумма была найдена.

— Какой декаданс…, — вздохнула Даша: — Неужели такое возможно?
— В высшей степени не возможно, но именно так всё и было.
— Я вот только не поняла.
— Что, мой ангел?
— Лесопилку ограбил шляпа в очках?
— …

Комментариев: 27

Деревенский детектив. У павильона "Пиво-воды".

— Стоять! Не двигаться! Руки за голову! – закричал Шлёмов, наставив пистолет на Сутулого.
Сутулый повёл себя странно. Он произвёл действия совершенно противоположные ожиданиям Шлёмова, то есть не то что не перестал двигаться, а бросился бежать, пригнув голову, старательно работая локтями, как квалифицированный спринтер. Это настолько шокировало Шлёмова, что он сначала потерял дар речи; открыв рот, наблюдал удаляющуюся от него фигуру. Взяв  себя в руки, Шлёмов сплюнул в сторону и, зажмурив левый глаз, прицелился в спину Сутулого, но тут Шлёмов понял, что отправляясь на задержание, он по ошибке и вероятнее всего (как подсказывало ему многолетнее дедуктивное чутье) в результате вчерашних возлияний с кумом Кузьмой, захватил вместо табельного, игрушечный пистолет своего племянника Вити, стреляющего пластмассовыми пульками. «Вот же… научились, понимаешь, делать», — подумал Шлёмов.
— Стреляй, Пал Саныч! Уйдёт! – раздалось у него над ухом.
Шлёмов выстрелил. Шпок! Сутулый вскинув руки, как птица крылья, упал. Шлёмов не без любопытства уставился на пистолет племянника Вити, затем осознал, что его зовут не Пал Саныч. Кто же кричал? Он огляделся. На противоположной стороне, у продуктового магазина, по-пластунски полз местный бич Пончик: и клич, судя по всему, адресовался его вечному подельнику Сиропчику (долговязому типу, косившему под интеллигента), который пытался весьма витиевато выклянчить у проходившего мимо очкастого гражданина в шляпе папиросу, а если можно, то и две. Шляпа не менее витиевато тактично всячески старался отделаться от назойливого Сиропчика. «Тьфу ты, пропасть! Ладно, супчики, вами я потом займусь». Шлёмов передёрнул затвор, дослав новую пульку в ствол, и направился к Сутулому…

— Всё!
— Как это всё? А дальше?
— А дальше потом.
— Хочу сейчас! Хочу! Хочу!
— Отставить! Хорошего понемногу, — что означало, что уже ничего, никакие шебуршания и телодвижения под одеялом не переменят моего решения.
Тщетные шебуршания прекратились, раздался недовольный сап. Кудряшки исчезли с моего плеча.
— А тебе, правда, интересно?
— Ну, конечно. Удастся ли Сиропчику стрельнуть папиросу у шляпы в очках, или нет?
— Поживём — увидим.
— Ц!
Луна, заглядывавшая к нам в окно, и, вероятно, тоже с интересом слушавшая рассказ, с неохотой скрылась за тучей. До следующей ночи.

Комментариев: 20
otpravitel
otpravitel
Был на сайте вчера в 19:29
Читателей: 381 Опыт: 5404.38 Карма: 79.1707
все 96 Мои друзья