Топ-топ.

(до-мажор 4\4)

Топ-топ, кто идёт ко мне во двор?
Топ-топ, может друг, а может вор.
Топ-топ, кто ползёт ко мне в постель?
Топ-топ, или птичка, или зверь.

Эй! Тут занято место!
Я жду третий год свою невесту.
Спрячь, спрячь свой клюв или клыки.
Стой, стой и смотри не укуси!

   Не расцарапай мне глаза,
   Хочу увидеть небеса.
   Не клюй мне шею и виски,
   Твои объятия — тиски.

Топ-топ, может это просто сон?
Дин-дон, вот опять какой-то звон.
Тук-тук, может сердце так стучать?
Топ-топ, буду я сейчас кричать!

Эй! Тут занято место!
Я двадцать лет не двигаюсь с места.
Спрячь, спрячь дыхание своё,
Не, не поломай моё жильё!

   Не расцарапай мне глаза,
   Хочу увидеть небеса.
   Не клюй мне шею и виски,
   Твои объятия — тиски.

Комментариев: 30

- 0.

Тёмный вестибюль остался позади.
— И правильно говорят: «на миру и смерть красна». Жизнь театр, мы актёры. Вот была бы сейчас рядом какая-нибудь Салли или Молли, разве позволил бы я себе усомниться, нет. Свербело бы в заднице от страха ещё сильнее, но не было бы уже варианта убежать. Определённость успокаивает. Когда один, появляется выбор, а выбор всегда отягощает.
Том остановился перед третьей дверью.
— Так, швейцара и консьержку прошёл, что теперь?
Он открыл дверь. В просторном светлом холле на него смотрел доберман.
— Хм, всего-то? – Том достал пистолет, направил на собаку, нажал спуск, раздался щелчок.
— Ага, не так всё просто… Хороший пёсик.
Пёсик не оценил комплемента. Он бросился на Тома, целясь в горло. Левой рукой пришлось пожертвовать, правой Том заехал псине по голове рукояткой пистолета. Собака упала вместе с Томом, но руку не отпустила. Том бил, пока зверь не замер. Потом бил по зубам, чтобы высвободить руку.
— Надеюсь, тебе делали прививки….
Пройдя через холл, он поднялся по лестнице, остановился перед четвёртой дверью.
— Ну, теперь уже отступать поздно, — похлопал по карманам, достал гранату: — Не будем экспериментировать…, — выдернул чеку, приоткрыл дверь, забросил.
Раздался то ли детский, то ли женский визг.
— Вот чёрт…
Хлопок. Дым. Том вошёл. По полу, пачкая ковёр кровью, полз толстый здоровяк в балетной пачке и пуантах. Под роялем крутился и скулил такой же, в чёрном фраке.
— А… Братья Дуби, и вы здесь, — Том подобрал дробовик лежавший у инструмента, всадил по заряду обоим, подступил к следующей двери. Тишина. Толкнул. Вошёл.
Перед Томом простёрлась большая мраморная площадка уставленная цветами, колоннами, покрытая прозрачным стеклянным потолком, сквозь который ярко светило солнце и смотрело потрясающе синее небо. В центре площадки находился бассейн. В бассейне плескались дети, женщины и мужчины. Такие радостные и счастливые. Кричали и смеялись. Кто-то учил плавать своё чадо, другие играли в мяч.
Тут они заметили Тома. Сразу всё смолкло.
— В бильярдной «У Джона» стирают трусы? – серьёзным тоном спросил Том.
Откуда-то слева к Тому подскочил голый мальчишка, лет пяти, и, всадив ему в ногу нож, убежал противно хихикая.
— А! – Том упал на зад: — Купидон, ты промахнулся! – бросил он вслед кривоногой фигуре.
Из бассейна начали вылезать и направляться к нему. Мокрые и неотвратимые.
— Ну, это вряд ли, — Том подполз к стене спиной, поднял ружьё.

Так долго шёл вперёд, чтобы вернуться? И почему решил, что твоя жизнь ценнее других? Печальный постскриптум, эпилог, эпитафия, эпикриз. Один плюс один равно ноль с минусом.
Как волнительные колебания от брошенного в воду камушка всегда будут идеально круглыми.
Как голос ухоженного очкастого пидора из телевизора:
— После короткой рекламы вы узнаете, что же произошло и чем закончится эта история. Не переключайтесь!

Комментариев: 17

Сыр.

— Ну что, бойцы невидимого фронта, бывшие спиногрызы и сиськососы, пришла пора показать, что вы оторвались от мамкиного хвоста и стали настоящими мышами! – Мышь важно прохаживался перед выходом из норы, двенадцать пар чёрных бусинок мышат с трепетом внимали каждому его звуку: — Цель: кусок сыра  на столе, задача: захватить и принести сюда. Вопросы есть?
— Я извиняюсь, а вот там…
— Что тут не ясно?! Вопросов нет! Первым по традиции доброволец. Кто?
— Я! – бравый, сбитый крупный мышонок выдвинулся вперёд.
— А-а… Крепыш. Я и не сомневался. Ну, пошёл!
Крепыш высунул нос из норы, принюхался. Затем быстро бросился вперёд. Петляя, как заяц, короткими перебежками, от укрытия к укрытию, перекатываясь и кувыркаясь, он, оглядываясь, застыл у ножки стола.
— Тьфу, клоун, — шептал про себя Мышь: — Насмотрелся телевизора, Рэмбо хренов. Столько лишних движений и потраченных сил. Теперь теряет время на отдых.
— Вообще-то ему больше «Команда Альфа» нравится.
— Разговорчики!
Тем временем Крепыш прыгнул на стол, но не достал. Зацепился за край скатерти и начал стремительно по ней карабкаться. Скатерть пошла вниз, а с ней и предметы, находящиеся на ней. Крепыш оказался на полу, облитый холодным чаем. Послышались шаги за дверью, Крепыш вскочил и изо всех сил помчался назад. Задыхаясь, он кубарем вкатился в нору, прямо в кучу мышат.
— Вот! – Мышь кивнул на Крепыша: — Вот вам пример как делать нельзя. Усилий масса, результата ноль. Можете его съесть.
— Ах! – ахнули все, Крепыш сикнул.
— Так. Задача усложнилась. Мужик в трусах ходит по кухне и орёт. Но сыр всё ещё на столе. Губошлёп!
— Я!
— Пошёл!
Губошлёп вздохнул, отодвинул мокрого Крепыша, побежал. Из норки он сразу свернул налево, под мойку. Вскоре он уже показался на подвесном шкафчике для посуды. Оттуда он переместился на холодильник.
— Неплохо, — отметил Мышь, наблюдавший манёвр.
С холодильника Губошлёп по бордюрчику кафельной плитки пробежал до подоконника.  До стола и сыра оставалось несколько шажков. Тут он столкнулся нос к носу с головой женщины, которая поднимала с пола опрокинутое Крепышом блюдце. Секунду оба, молча, смотрели друг на друга, затем голова завизжала.
— Уши! – успел крикнуть мышатам Мышь.
Команда означала акустическую атаку. Все попадали комочками, спасая перепонки. Упал и Губошлёп. Упал навеки, потому что его тут же накрыла деревянная скалка, в руках мужчины.
Из норы с ужасом наблюдали, как бездыханное тело товарища человек завернул в салфетку и брезгливо выкинул во двор через окно.
— М-да, — Мышь сурово оглядывал боязливо теснившихся мышат:
— Следующий!
— Это невозможно. Это невозможно сделать.
— Что?! Кто сказал? Худой? Кто ещё так считает? Молчите? Запомните, бестолочи, для мышей нет ничего невозможного! Я вам покажу, как это делается! Слюнтяи.
Мышь вышел из норы и не спеша направился к столу. Ругавшиеся мужчина и женщина заметили его. Мышата замерли. Сейчас их учитель погибнет, может быть даже более чудовищной смертью, чем Губошлёп.
— О! Смотри! Люся пришла!
— Люся!
Люди залепетали непонятные слова, взяли Мыша на руки, гладили, он довольно жмурился, шевеля усиками. Мужчина отломил ему кусочек сыра и отпустил. Мышь также не торопясь вернулся в нору, неся сыр в зубах.
— Ну? – оглядел он оторопевших мышат: — Вопросы есть?
Все в недоумении молчали, выпучив глазёнки.
— Люся? – спросил Худой.

 

                                                   

Комментариев: 12

Принцесса на горошине. (сказки братца Грюна)

— О-хо-хо! Вот это встреча! Никак сам Бюс! Ну, здравствуй, дружище! Приди же в мои объятия, неутомимый бродяга! Неужели вернуться решил?
— Проездом, братец Пеликан, проездом.
— Ну, прошу к столу, прошу. Марта, накрой-ка для дорогого гостя! Вот, значит, как? Всё скитаешься по свету?
— Да, не приживаюсь нигде. Города разные, а господа везде одинаковые, и уж больно им моя голова приходится не по нутру, так и норовят меня её лишить.
— А я тебе всегда говорил, твой острый язык, да ретивый нрав, доведут тебя до виселицы.
— А ты, я вижу, процветаешь. Карета в твоём дворе, да и вот бочонок этого отличного южного вина…
— В вине ты всегда понимал толк.
— Неужели до сих пор дворцовые оградки красишь?
— Оградки. Когда это было? Бери выше. Принцесс на прочность проверяем.
— Это как?
— Предлагаем провести девице ночь. На постели из двадцати тюфяков и двадцати перин из гагачьего пуха, как положено. Если учувствует горошину, стало быть, принцесса. Только фокус в том, что горошины то и нет.
— То есть?
— Началось всё с того, что принц наш, слава Его Высочеству, подрос. Ну, случается такое с людьми, ничего не попишешь. Никто, как говорится, от этого не застрахован. И повадились со всех сторон сваты всевозможные невест своих сватать. Ну, пруд пруди. Не поверишь, плюнуть было некуда перед дворцом, чтоб в принцессу не попасть. Я возьми да и ляпни с устатку, что посадить бы их, мол, на горошину, по старому чухонскому обычаю, так  половина бы отбраковалась. А мажордом побеги и доложи, так, мол, и так, Пеликан сеет смуту. Король наш, слава Его Величеству, большая голова, а подать, говорит, этого Пеликана-Меликана сюда! Меня под белы руки и прямо к самому. И говорит мне владыка: «Вот прекрасно! Ты и защитишь!». Пришлось мне за это государственное дело и взяться. Прослышали про проверку готовящуюся сваты, тут их и ветром сдуло. Самопроизвольно отсортировались. Баба с возу, кобыле проще. Но паломничество на этом не закончилось. За количеством пошло качество. Ты вот, друг мой ситный, кабанчика попробуй. Так вот, принц наш жених завидный. Со всех окрестных королевств и шлют своих дочерей. Вон, у короля Жупеля, к примеру, супружница пятерых нашлёпала, пока шестого наследника дождались, ну и избавляться-то надо, а он человек культурный, университет открыл в стране, родных дочерей ни травить, ни топить, ни по монастырям отсылать не стал, и все пятеро и прошли через эту нашу койку. Из Буфляндии невеста была, из Гуссинии, в общем, штук пятнадцать уже.
— И что все…
— Все уверяли, что так и не смогли заснуть. И все дружно получали отставку.
— А что же так?
— Да потому что врали. А если врёт ещё будучи невестой, то чего же от неё потом ожидать? А? Э! Так-то, дружок.
— А ты, стало быть…
— А я что, я не в накладе. На полном государственном пансионе. Король с королевой сами заходят. Поваляются на койке часик-другой  и вновь по делам. Вот только…
— Что?
— Эх, влюбится наш принц рано или поздно в какую-нибудь Марию, а ещё пуще Антуанетту и пюлювать ему будет на горошину или на её отсутствие. Женится. Тут моя лавочка и прикроется. Так-то. Вот из Бужемеля к нам невеста едет. А там дамочки, сам знаешь какие, упругие. К тому же говорят красавица неписаная, и крестиком петухов шьёт. Не устоит, боюсь, наш жених. Ну, да чёрт с ним! А пока пей, братец, и ешь! И ночуй сегодня у меня, на этих самых перинах! Эй, Марта! А ну-ка ещё нам налей, принцесса ты моя!

Комментариев: 58

Клуб альтруистов.

— Знакомьтесь, дамы и господа, новый член нашего клуба Еблан!
— Как-как? Простите моё восклицание, весьма удивительное имя. Однако, позвольте представиться: Мудозвон. Пишется через «о».
— Очень приятно.
— Я заведую культурной частью нашего клуба, веду кружок художественного пука. У Вас как со слухом?
— Восемьдесят два процента.
— Я про музыкальный слух… Впрочем, об этом потом. Разрешите, я представлю Вам наших членов. Вот, это Пиздолиз, литератор, сочинитель сатирических памфлетов на острые темы. Талант! Пьёт как лошадь, зато спит как свинья. Господин в резиновых сапогах и фланелевой шляпе – Хуепутало. Иностранец, собирает членские взносы, не верит в Гулливера и вообще сволочь, не в состоянии взять верхнюю до. О! Мадам Блядина! Держитесь от неё подальше. Её миловидное имя совершенно не соответствует её сучьей натуре. Та ещё утка. Рядом с ней Пиздун, её муж. Старый импотент, подкладывает в гульфик дыню, подсматривает в мужском туалете за женщинами. Если будет предлагать партию в чпокер, не соглашайтесь – мухлюет на тройках, шулер. Хотя Шиллера и не читал, поди. Тот добродушный толстяк в лосинах – месье Гондон. Также пишется через «о». Предоставляет своё поле нашему клубу для игры в крокет. Та юная пара — брат и сестра Ёбарь. Делают вид (весьма неумело), что увлекаются бабочками и на этой почве даже имели недавно скандал с Хуепутало, с причинением ущерба, собственно, самим бабочкам. Хотя я-то знаю, что они помешаны на дрозофилах. Ну, пожалуй, и всё. С нашим председателем месье Хуем, как я понимаю, Вы уже знакомы. Я рад приветствовать нового члена в нашем клубе, месье…
— Еблан.
— Месье Еблан. Кстати, подумайте насчёт нашего кружка. Каждую пятницу в три часа пополуночи в сарае у Гондона. Взнос символический: восемнадцать бутылок шампанского. Мы сейчас «Турецкий марш» репетируем, нам как раз альта не хватает. А?
— Я… подумаю. А где здесь уборная?
— Как? И Вы тоже?

Комментариев: 30

ЧПОКЕР: игра на выживание.

                                                

Комментариев: 8

Замок.

— И Вы уверены, что он придёт?
— Абсолютно.
— Он что, идиот?
— Нет, мой милый Рубек, он гораздо хуже. Он гений.
— Но он не может не понимать, что мы его тут ждём. Неужели он рассчитывает вскрыть замок и после этого незаметно удалиться?
— Всё он понимает, всё он считает и рассчитывает, но это его абсолютный смысл, которому он не в силах противостоять. Это единственный замок мастера Лафита, который он не открывал. Ему и не важно, что за этим замком фамильные счёты Бурбонов, сделанные из фиговых косточек. Ему необходим даже не результат, а процесс. Тихо! Вот и он!
Рубек и Шпендлер замерли за портьерой. В темноте было видно, как грузная фигура пытается протиснуться в весьма узкую форточку, предусмотрительно оставленную открытой. Раздалось кряхтение и брань.
— Проклятье, надо было оставить открытым всё окно. Как бы не отказался он от задумки, — шепнул взволнованный Рубек.
— Исключено, — уверенно ответил Шпендлер.
Наконец, ночной посетитель ввалился-таки на пол музея, поминая всех святых и опрокидывая попутно вазы, стулья и столики; встал, поскользнулся, ухватился за гобелен Меерса под названием «Ландыши в паху», упал с ним и покатился, распространяя чудовищные ругательства. Ударившись о ларь с фамильными счётами, фигура замерла. Через некоторое время полной бездвижности, в одной руке мелькнула сигарета, в другой зажигалка. Зажигалка очень долго не зажигалась. Противное чирканье сточенного кремня очень раздражало. Однако, минуты через три, систематического беспрерывного клацанья колёсиком, фигура громогласно произнесла слово на букву «Б» и прометеевский огонь вспыхнул противным синим пламенем. Не отрывая головы от пола, фигура ещё минуты две курила, потом ловко запустила окурок в форточку и поднялась. Шпендлер опознал Бука, неуловимого медвежатника, перед которым не устоял ни один замок в Европе:
— Это он…
Рубек кивнул.
Бук издал истомный выдох, начал гладить, щупать и нюхать ларец. Вот он обнаружил заветное отверстие и припал к нему губами, начал целовать замочную скважину, что-то нашёптывая по-французски, переходя на пошлые скабрёзности. Обезьяноподобная голова стонала, тёрлась щеками о мерцающий в лунном свете предмет.
— Это отвратительно! – не выдержал Рубек.
— Ещё мгновение, вот он – момент истины! – остановил его возбуждённый Шпендлер.
Бук начал расстёгивать штаны.
— Да неужели…, — вырвалось у Рубека.
Шпендлер успел закрыть ему рот рукой.
Бук достал кувалду и со всего размаху врезал по ларцу. Ларец разлетелся вдребезги. Затем Бук начал бить замок, пока тот не превратился в сплющенную пакость. Бук запустил кувалдой в стену и обессиленный рухнул на гобелен Меерса.
— Руки вверх! – выскочил Рубек с фонариком и револьвером наготове: — Это и есть ваш гений? – обратился Рубек к поникшему Шпендлеру: — Великий и неуловимый?
— Похоже на то, — Шпендлер сел на стул, разглядывая храпевшее на полу туловище: — Вызывайте наряд, Рубек.
Рубек засвистел в свисток, Бук открыл глаза и, встретившись с печальным взглядом Шпендлера, недоумённо спросил:
— А где мои тапочки?

Комментариев: 0

Гость.

— Это отлаженный механизм. Часы, если их не заводить – остановятся.
— А кто заводит часы? — спросил я.
Гость улыбнулся:
— Тот, у кого ключ.
Я безрезультатно пытался разглядеть его постоянно меняющееся лицо.
— Каждый в этом механизме есть важная деталь. Кроме одного: кукушка. Если кукушку убрать, часы не перестанут показывать время. Так вот, кукушка – это вы.
— Я?
— Люди. Человечество. Разновидность приматов, горделиво именуемая себя человеком разумным. Ненужный атрибут. Ку-ку, ку-ку, ку-ку!
Гость замахал крыльями и исчез.
 

Комментариев: 0

Артефакт.

« — Посмотрите. Это невероятно, но вы можете видеть это своими собственными глазами. Это окаменевший мобильный телефон, обнаруженный на месте раскопок.
— Вы говорите фантастические вещи, профессор!
— Но это факт. Радиоуглеродный анализ определил возраст пятьдесят-шестьдесят тысяч лет. Обратите внимание, насколько сохранились в породе кнопочки и экран. Я надеюсь, нашим специалистам удастся восстановить последние вызовы и смс переписку доисторического владельца. Это уже четвёртая уникальная находка за этот месяц в устье Темзы после металлической банки «Пепси-колы», стереоочков и чудом сохранившегося латуневого медальона с надписью: «Я люблю Битлз».
— То есть из этого можно предположить, что пятьдесят тысяч лет назад люди пользовались сотовой связью, смотрели фильмы в 3
Dформате, попивая «пепси» и слушали «Битлз»?
— Это неопровержимо. Это абсолютно подтверждает мою и академика Уиллингтона теорию, что жизнь зародилась здесь, на британских островах. На этой земле был расположен тот самый Эдем, здесь развивалась и, пока по непонятным причинам, прекратила своё существование самая высокоразвитая цивилизация! Теперь у меня сомнений в этом нет. И, пользуясь случаем, я обращаюсь к Королевской академии сделать всё возможное, чтобы продолжить исследование.
— Это Нобелевская премия, профессор?
— Ну, я бы… э-э…».

Адмирал Стаут выключил телевизор, бросил пульт на стол, повернулся к Ханикату.  Ханикат протирал вспотевшие очки.
— И это даже не Нэшнл географик, это Би-Би-Си, — Стаут побарабанил пальцами по столу, не сводя тяжёлого взгляда с бледного Ханиката: — Показать, что в интернете?
— М, м, я… Сэр, я…
— Вам был поручен контроль.
— Всё под контролем, уверяю Вас, сэр. Всё совершенно…
Стаут грохнул кулаком так, что хрустальная люстра закачалась, а Ханикат подпрыгнул с кресла:
— Двадцать четыре часа!!! Иначе, я даю Вам слово, следующей находкой в устье Темзы будет череп доисторического человека в доисторических очках! Кругом! Шагом! Марш!

— Вот так вот, Фил, плесни-ка, братец, ещё, — Ханикат еле ворочал языком, обращаясь к бармену: — Я ещё тогда заподозрил, когда они значок откопали. Мне этот значок Энни Мостер подарила, ещё в средней школе, я его долго хранил… А телефон-то… Телефон… 4Gинтернет, голосовая почта… потеряли, говорят. Ах, маленькие проказники… ясно, где они его потеряли… Всю жизнь, ты понимаешь? Всю мою жизнь, а он говорит: двадцать четыре часа и кулаком хлоп! Я аж обделался. Бабу бы сейчас… А этот свистун в телевизоре, рожа, как слива, аж яйца светятся: сверхцивилизация! Эдем! Темза и Ефрат! В корне меняет концепцию! Нобелевская премия! Репей ему в трусы, а не Нобелевскую премию… Вот так вот, Фил, плесни-ка, братец, ещё…

Домой Ханикат пришёл уже поздно. Жена храпела в спальне, он поднялся, заглянул в детскую. Пол и Джон сладко спали в кроватках. Ханикат улыбнулся: «Мои шалопаи». Он, покачиваясь, вошёл в кабинет, плюхнулся на стул перед монитором. Запустил систему. Курсор замер на окне «удалить всё». Секунду Ханикат замедлил. Кликнул. Выплыло следующее окно «вы уверены, что желаете удалить всё?».
— А что, если…? – мелькнула было мысль: — Нет! Нужно это сделать. Нужно это сделать сейчас, пока я пьяный, иначе я этого не сделаю никогда. Завтра я буду кусать себя за зад, но… это будет завтра. Вы уверены, что желаете удалить всё?
Ханикат щёлкнул мышью.
Он смотрел, как уходит в небытие труд всей его жизни. Но ведь он это уже сделал. Что ж, если этому не нашлось применения. Подумаешь – время. Всего лишь измерение. Вот вечный двигатель – это да. Надо будет связаться с Мироновичем из Черногории, у него были интересные экспериментальные ролики в Ю-тубе. Вдуть бы сейчас стюардессе. Мда, как там у Бернса:
Нас на посадку скучно стюардесса приглашает,
Доступная, как весь гражданский флот.

Комментариев: 0

Перитон.

— Нет! Нет! Нет! Нет, это невыносимо! Как вспомню только эту его улыбочку. Остановился, так, картинно обернулся. Подлое животное!
— Анна Аркадьевна, ну что Вы, право… Быть может он и вправду погиб, прости господи, на поле брани или, ещё хуже, в канал свалился, а то и под лошадь попал. Нынче движение на улицах, можно сказать Броуновское движение.
— Да кабы так! Кабы погиб! Не так мучительно было бы осозновать утрату. И рыдала бы я всю оставшуюся жизнь, и душа моя израненная успокоена бы была. Так нет же! Он ведь заговорённый, видите ли! Как подумается мне, вот лежит он сейчас где-то в кроватке и ублажает его мерзкая похотливая размалёванная дрянь с пошлыми ямочками на щеках и болтающимися бретельками.
— Ну, что Вы такое говорите…
— Да, перестаньте, Адольф Моисеевич, уж я то знаю современных женщин! Низменные меркантильные ненасытные развратные чудовища!
— Ну, ей-богу, это Вы… позвольте, я накапаю Вам.
— Ах, оставте!
— Нет уж, голуба моя, я как врач настаиваю.
— Он ведь такой наивный…. Доверчивый…
— Залпом!
— Милый… Милый друг… Фу! Что это?
— Это? Фу, ты чёрт! Аптекарь, каналья, опять перепутал. Ну, я его поучу! А Вы выплюньте!
— Вы знаете, так хорошо мне стало…
— Мда? Странно. Ну, тогда не выплёвывайте. Понаблюдаю эффект. Так, спокойно. Вам лучше прилечь.
— Ах…. Адольф Моисеевич.
— Да-да?
— Отчего люди не летают как олени?
— Это от того, что крыльев нет-с.
— Да? Хм, и в самом деле….

Комментариев: 7
otpravitel
otpravitel
сейчас на сайте
Читателей: 370 Опыт: 3801.98 Карма: 69.641
все 88 Мои друзья